사용자:Cocoonis/연습장

위키백과, 우리 모두의 백과사전.
둘러보기로 가기 검색하러 가기

В начале 1929 года был разослан совершенно секретный циркуляр «О мерах по усилению антирелигиозной работы», который борьбу с религией приравнивал к классово-политической, что открывало новый этап наступления на религию[1].

Принятое 8 апреля 1929 года на основании Декрета СНК РСФСР от 20 января 1918 «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях»[2], с позднейшими изменениями от 23 июня 1975 года[3], до 25 октября 1990 года, когда Постановлением Верховного Совета РСФСР[4] был введён в действие Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий»[5], служило нормативно-правовым документом, регулировавшим статус религиозных обществ (объединений) в СССР. Постановление запрещало религиозным объединениям заниматься благотворительностью, организовывать паломничество верующих к святым местам и подобное; деятельность служителей культа ограничивалась местожительством членов нанимавшего их общества (группы). Вне церковных стен деятельность духовенства ограничивалась посещением больных и умирающих, на всё другое требовалось специальное разрешение местного Совета.

В мае 1929 года на XIV Всероссийском съезде Советов была принята новая редакция статьи 4-й Конституции РСФСР: вместо «свободы религиозной и антирелигиозной пропаганды» признавалась «свобода религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды», что законодательно ставило верующих в неравное с прочими гражданами положение.

Инструкция НКВД от 1 октября 1929 года «О правах и обязанностях религиозных объединений»[6] относила служителей культа к категории лишенцев.

Принятое 15 февраля 1930 года Постановление правительства «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений» предписывало местным органам власти усилить контроль за руководителями религиозных общин, исключать из актива «враждебных советскому строю»; Центральная комиссия по вопросам культов, отмечая «консолидацию контрреволюционного актива в рамках религиозных организаций», признавала, что Постановление от 8 апреля 1929 года «подлежит пересмотру в сторону упрощения процесса закрытия молитвенных зданий»[7].

Кукла-«поп» для антирелигиозных постановок.

Верующие и духовенство в ряде случаев оказывали заметное сопротивление антирелигиозной политике, которое иногда соединялось с борьбой против коллективизации. Только за 1930 год в СССР было зафиксировано 1487 массовых выступлений на религиозной почве (большинство из них в марте 1930 года — 514 выступлений и в апреле 1930 года — 391 выступление)[8].

После появления 2 марта 1930 года в «Правде» статьи Сталина «Головокружение от успехов» вышло постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлением партлинии в колхозном движении», которое, в частности, обязало партийные организации «прекратить практику закрытия церквей в административном порядке»[9].

В 1930—1931 года вышел ряд секретных циркулярных писем и постановлений правительства и Наркомфина об упорядочении налогового обложения религиозных объединений и духовенства, о трудоустройстве лиц, снявших с себя сан[10]. Было увеличено налоговое обложение церковнослужителей. В случае неуплаты налогов их имущество конфисковывалось, а сами они выселялись в другие районы СССР[11].

XVII партийная конференция приняла директивы к составлению второго пятилетнего плана. На конференции была сформулирована главная политическая задача второй пятилетки — окончательно ликвидировать капиталистические элементы и классы вообще, превратив все трудящееся население страны в сознательных и активных строителей бесклассового социалистического общества. В связи с этим произошло усиление антирелигиозной деятельности. В рядах Союза воинствующих безбожников к ноябрю 1931 г. числилось свыше 5 миллионов членов, резко увеличились тиражи антирелигиозной литературы. Безбожники из Антирелигиозной комиссии планировали полностью уничтожить религию в СССР к 1937 году[1].

В 1932 году постановлениями ВЦИК и СНК РСФСР из ведения НКВД функции общего надзора за деятельностью религиозных организаций, их регистрации, выдачи разрешений на проведение съездов и другие были переданы Центральной комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК, созданной 1 июня 1930 года, и комиссиям по вопросам культов при местных исполкомах. Однако и далее служители культа регистрировались в НКВД[12]. Центральная комиссия при Президиуме ВЦИК должна была осуществлять общее руководство и наблюдение за правильным применением законов о культах на всей территории РСФСР, разработку проектов законодательных актов, общий учёт религиозных объединений, рассмотрение жалоб верующих граждан. С 1934 года Комиссия действовала при Президиуме ЦИК СССР; рассматривала многочисленные жалобы на закрытие культовых учреждений, отмечала рост «большого количества грубых нарушений советского законодательства о культах» на местах[13]. В апреле 1938 года комиссия была упразднена; к тому времени религиозные вопросы перешли в исключительную компетенцию НКВД[14].

К 1937 году количество культовых зданий сократилось на 58 % от их дореволюционного количества[15]. Однако большинство населения СССР составляли верующие. Перепись 1937 года показала, что из 98,4 млн жителей Советского Союза в возрасте от 16 лет и старше 55,3 млн человек назвали себя верующими (из них 41,6 млн причислили себя к православным)[16].

Согласно записке начальника Центрального статистического управления СССР Владимира Старовского от 20 декабря 1955 года 55,3 млн назвавших себя верующими жителей СССР распределялись по конфессиям следующим образом (в скобках указана доля конфессии среди жителей СССР в возрасте 16 лет и старше)[17]:

  • Православные — 41,6 млн (42,3 %);
  • Мусульмане (в оригинале их указали как «магометан») — 8,3 млн (15,0 %);
  • Католики — 0,5 млн (0,5 %);
  • Протестанты — 0,5 млн (0,5 %), кроме них также указано 0,4 млн «христиан прочих вероисповеданий»;
  • Иудаисты — 0,3 млн (в оригинале их указали как «иудеев»);
  • Буддисты и ламаисты — 0,1 млн (0,1 %);
  • «прочих и неточно указавших религию» — 3,5 млн (3,6 %).

Перепись 1937 года выявила значительное число верующих среди молодежи, которая получила образование в СССР. 34 % лиц в возрасте 16 — 19 лет указали себя как верующие[17]. Причем среди грамотных лиц в возрасте 16 — 19 лет верующими себя назвали 24 % грамотных мужчин и 38 % грамотных женщин[17].

Доля верующих была еще выше среди лиц старшего возраста (особенно среди неграмотных и женщин). Среди лиц в возрасте 40 — 49 лет верующими были 45 % грамотных мужчин, 78 % неграмотных мужчин, 62 % грамотных женщин и 85 % неграмотных женщин[17].

В абсолютных цифрах среди советских верующих преобладали молодые мужчины и молодые женщины. Из 55,3 млн лиц, указавших себя верующими, 28,7 млн были в возрасте от 16 до 39 лет[17].

Принятая 5 декабря 1936 года 8-м Чрезвычайным Всесоюзным съездом Советов новая Конституция СССР провозглашала равноправие всех граждан, в том числе и «служителей культа»; но за гражданами по-прежнему признавалась «свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды»[18].

Так как в конце 1920-х — 1930-е годы был закрыт ряд культовых зданий, то было изъято множество религиозных предметов. Часть этих предметов была из драгоценных металлов. Многие предметы поступили в музеи, где и сохранились. Часть предметов осталась в руках населения, которое пыталось сдать культовые предметы из драгоценных металлов в Торгсин. Историк Елена Осокина отмечает, что Торгсин не имел права принимать церковные ценности, так как они по закону считались собственностью государства и подлежали конфискации (впрочем, Осокина приводит примеры, когда этот запрет нарушался работниками Торгсина, которые принимали за деньги церковные ценности)[19].

Вместе с тем рубеж 1920—1930-х годов стал временем, когда власти потеряли интерес к «красной» погребальной обрядности и накал «разоблачений» в отношении «поповского» обряда погребения сошел на нет[20]. Более того, в «красные похороны» проникали религиозные элементы. При постройке Донского крематория часть первого этажа отвели для комнат служителей культа — для религиозного (православного, католического, лютеранского и иудейского) обряда[21]. Отпевания были, но в небольшом количестве. В 1930 году было четыре «церковных отпевания», а в 1931 году ни одного[21].

Конфессиональные кладбища в 1930-е годы закрывали, а памятники сносили. 16 октября 1931 года вышла инструкция Постоянной комиссии при Президиуме ВЦИК по вопросу культов «О порядке устройства, закрытия и ликвидации кладбищ и о порядке сноса надмогильных памятников», которая объявляла культовым имуществом памятники и ограды, поставленные религиозными организациями[21]. Сносимые памятники, поставленные религиозными организациями, подлежали реализации как относящиеся к государственному фонду[21].

Конечно, секуляризация коснулась похоронных церемоний. Так, Правила 1929 года требовали переносить тело покойника только в гробу и в 1940 году контора Татарских кладбищ Сталинского района Казани продала немало гробов[22]. В 1920-е — 1930-е годы происходит изменение формы надгробий: кресты частично вытесняются более нейтральными формами — прямоугольными плитами, стелами, обелисками[23].

Однако в 1930-е годы кладбища оставались даже в городах местами, где проводились религиозные погребальные церемонии. Война укрепила это явление. Так в отчете Дерюгиной от 10 декабря 1942 года о состоянии московских Ваганьковского и Армянского кладбищ говорится[20]:

В церкви отпевается 95 % (по заявлению коменданта и собственному наблюдению). Так как по отпевании выносится сразу вся масса покойников (в день обследования около 30 гробов), то это и создает самый тяжелый момент в кладбищенском деле. В этот момент начинается сутолока: сразу заколачивают все гробы, раздаются рыдания, хоронящие ловят священника и могильщиков.

Кладбища в 1930-е годы остаются также местом производства религиозной атрибутики для могил. Так производство крестов было поставлено в 1920-е — 1930-е годы вполне официально и они упоминаются в отчетных документах кладбищ[24].

  1. Фирсов, Сергей (2002년 10월 30일). “Была ли безбожная пятилетка?”. 《Независимая газета》. 2019년 9월 10일에 원본 문서에서 보존된 문서. 2021년 1월 28일에 확인함. 
  2. Постановление ВЦИК, СНК РСФСР от 08.04.1929 о религиозных объединениях
  3. “Указ о внесении изменений и дополнений в постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 года «О религиозных объединениях»”. 2014년 4월 19일에 원본 문서에서 보존된 문서. 2009년 4월 20일에 확인함. 
  4. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВС РСФСР ОТ 25.10.1990 N 268-1 О ПОРЯДКЕ ВВЕДЕНИЯ В ДЕЙСТВИЕ ЗАКОНА РСФСР «О СВОБОДЕ ВЕРОИСПОВЕДАНИЙ»
  5. “Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий»”. 2014년 4월 19일에 원본 문서에서 보존된 문서. 2009년 4월 20일에 확인함. 
  6. Бюллетень НКВД. 1929, № 37, стр. 1—5.
  7. ГАРФ. Ф.Р-5263. Оп. 1. Д. 22. Л. 4; Д. 1. Л. 4.
  8. Батченко В. С. Крестьянское сопротивление государственной антирелигиозной политике в 1929—1931 гг. (на материалах Западной области). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — Смоленск, 2015. — С. 143. Режим доступа: http://istsovet-brgu.ru/?page_id=464
  9. КПСС в резолюциях и документах. Т.5. — М., 1984, стр. 103—104.
  10. ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 1. Л. 13; Д. 6. Л. 9, 14, 17; Д. 1. Л. 13.
  11. История России: учеб./ А. С. Орлов, авторский коллектив — 3 изд., перераб. и доп. — М,: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2008. — 528 с. ISBN 978-5-482-01692-3
  12. ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 32. Л. 16.
  13. ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 5. Л.1; Д.11. Л. 42-47; Д. 32. Л. 12.
  14. Поспеловский Д. В. Русская православная церковь в XX веке. М., 1995, стр. 171.
  15. Красиков П. А. О некоторых ошибках при проведении в жизнь законодательства о религиозных культах // Избранные атеистические произведения. — М., 1970. — С. 238.
  16. Емельянов Н. Е., Хайлова О. И. Гонения на Русскую православную церковь (1917—1950-е гг.) // Россия и современный мир. — 2008. — № 4 (61). — С. 125
  17. Старовский В. Н. О численности верующих в СССР и их распределении по религиям по переписи 1937 года. Документ хранится в РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 33. Д. 2990. Л. 71-74.
  18. Конституция СССР 1936 г. М., 1936, статья 124-я.
  19. Осокина Е. А. Алхимия советской индустриализации: время Торгсина. — М.: Новое литературное обозрение, 2019. — С. 172.
  20. Малышева С. Ю. «На миру красна»: инструментализация смерти в Советской России. — М.: Новый хронограф, 2019. — С. 156—157.
  21. Малышева С. Ю. «На миру красна»: инструментализация смерти в Советской России. — М.: Новый хронограф, 2019. — С. 267.
  22. Малышева С. Ю. «На миру красна»: инструментализация смерти в Советской России. — М.: Новый хронограф, 2019. — С. 169.
  23. Малышева С. Ю. «На миру красна»: инструментализация смерти в Советской России. — М.: Новый хронограф, 2019. — С. 385.
  24. Малышева С. Ю. «На миру красна»: инструментализация смерти в Советской России. — М.: Новый хронограф, 2019. — С. 168.